«Сколково» навсегда

«Сколково» навсегда   Недавно глава Фонда «Сколково» Виктор Вексельберг прервал традицию немногословного общения со СМИ и дал программное интервью о судьбе иннограда и о своем видении его построения. Интервью публикуется с сокращениями.

   —?Виктор Феликсович, вы — успешный бизнесмен, один из самых богатых людей России по версии журнала Forbes. Вы никогда не работали чиновником, не были на государственной службе. Почему «Сколково»?
   —?А почему вы проводите параллель между проектом «Сколково» и чиновниками?
   —?Но это же государственный проект…
   —?Это не совсем государственный проект в обычном понимании, и это был один из важных для меня моментов, когда я решал, принимать ли в нем участие. Хотя, безусловно, от участия и вовлеченности в проект государственных институтов будет в значительной степени зависеть эффективность работ по запуску «Сколково», особенно на ранних этапах. В этом плане очень важно, что Попечительский совет фонда возглавляет президент России Дмитрий Медведев.
   Однако существенная роль государства не означает, что фонд скопирует многочисленные сложные процедуры принятия решений, свойственные некоторым госучреждениям, и по сути станет этаким «министерством инноваций». Я все-таки бизнесмен по своей натуре и остаюсь им. Проект направлен на то, чтобы создать в «Сколково» особую, благоприятную для инновационного бизнеса среду, привнести в нее свободу предпринимательской деятельности. Только в случае, если нам удастся создать такую среду, «размножая» этот опыт, наверное, мы сможем дать какой-то толчок к тому, чтобы те проблемы, которые у нас сегодня существуют в этом секторе (в первую очередь, проблемы, связанные с трансфером наших инновационных идей и их реализации на рынке, созданием конечных продуктов) будут решены. Тогда мы сможем соответствовать тому уровню, на который сегодня должна претендовать российская экономика.
«Сколково» навсегда   —?В совет Фонда входит множество представителей крупных иностранных компаний. Насколько активно они участвуют в жизни «Сколково»?
   —?Вы сказали «множество»… Наверное, все же не так много. Но на самом деле важно, что в совет входят очень знаковые фигуры, которые очень важны для реализации и успеха проекта. В первую очередь, это сопредседатель, господин Крэйг Барретт. Это такие известные бизнесмены, как Джон Чемберс, Петер Лешер, Ратан Тата, Эрик Шмидт, Мартэн Буиг, Вагит Алекперов и другие. Это люди, которые всей историей своей деятельности зарекомендовали себя как очень успешные предприниматели.
   Им под силу создавать глобальные структуры и руководить ими с существенными элементами инновационной составляющей. То есть они либо уже принимали, либо продолжают принимать участие в реализации такого рода проектов как внутри своих корпораций, продвигая инновационные продукты в рынок, так и участвуя в подобных проектах в мире. Все это дает нам возможность воспользоваться их знанием и опытом. Где-то получается хорошо, где-то пока не очень, но общий тренд — положительный.
   Честно говоря, первоначально я был скептически настроен, потому что, во?первых, это очень занятые люди. Во?вторых, на первом заседании, когда обсуждался вопрос о компенсациях за работу в совете (а это неизбежная составляющая: пускай компенсация небольшая, но любому человеку всегда приятно что-то получать за работу, тем более что компенсация была предложена относительно разумная), все отказались, сказали, что «ничего не надо». Я подумал, что это сигнал — денег не берут. Это насторожило. Значит, никто не будет принимать активного участия. Но все оказалось совсем не так: кто в большей степени, кто в меньшей,?— все участвуют в проекте. Их участие сегодня помогает мне в решении очень многих вопросов. Я очень благодарен Крейгу Барретту, потому что он человек реально высокого уровня, который построил компанию Intel и очень много знает об инновационном процессе. Его советы и его практическая помощь при обсуждении конкретных вопросов очень важны.
   Как ни крути, надо все-таки трезво себя оценивать. Я и остальные представители российских компаний в совете — все-таки русские бизнесмены. Мы видим мир через призму нашего российского опыта. Мы, конечн о, можем говорить, что все мы — глобальные компании, но все-таки это далеко не так, и, наверное, мы еще не скоро ими станем, хотя мы и двигаемся в этом направлении.
   Но проект, который мы реализуем, точно должен быть глобальным, как по своей природе, так и по своей нацеленности. Он должен быть максимально интегрированным в глобальную экономику, в глобальное инновационное пространство, иначе он не будет успешным. Он ни в коей мере не должен быть этаким национальным российским проектом, иначе он будет заведомо неуспешен. Поэтому участие иностранцев — это как раз те окна и двери, которые нам дают, с одной стороны, возможность использовать их опыт и знания, а с другой стороны — очень широкий слой дополнительных коммуникаций. У них же выстроены свои системы отношений и с исследовательскими центрами, и с образовательными центрами, и с политиками, что порой тоже немаловажно. Поэтому их поддержка и их участие, я считаю, это критический фактор успеха. От того, насколько они будут активны, наверное, в значительной степени будет зависеть успешность реализации всего проекта.



Участие иностранцев — это как раз те окна и двери, которые нам дают, с одной стороны, возможность использовать их опыт и знания, а с другой стороны — очень широкий слой дополнительных коммуникаций.



   Не будем далеко ходить за примерами: практически каждый из членов совета предложил целый набор мероприятий по продвижению проекта в тех форматах, которые приняты у них в компаниях.
   —?Вам не кажется, что со стороны «Сколково» сейчас выглядит так: проект привлекает международные компании, они приезжают, у них есть интерес к российскому рынку. Но изначально было заявлено, что это будет проект по выводу российских стартапов, российских компаний на международный рынок…
   —?Вы все правильно сказали, но вам не хватило последнего звена, чтобы все соединить. Если мы говорим о выводе российских компаний на международный рынок — что это значит? Что является результатом построения нашей среды? В первую очередь, IP, патент. Либо какой-то технологический продукт, который заканчивается на этапе научно-исследовательских либо опытно-конструкторских работ — прототип, образец.
   Что происходит с ним дальше? Не предполагается, что в рамках «Сколково» будет производство. Должны быть интересанты, которые купят либо этот IP, либо эту технологию, и будут уже дальше на ее базе развивать производственный цикл. Кто наиболее правильный и наиболее целесообразный покупатель этого продукта? Глобальные компании. Если мы говорим об IT-технологиях, понятно, что это должны быть те же Microsoft, Cisco, Nokia и так далее. И наши компании, например, «Яндекс». Точно так же во всех других отраслях.
   Привлекая крупные западные компании, мы тем самым перебрасываем мостик с глобальным рынком. Мы их подталкиваем к тому, чтобы они теснее взаимодействовали с нашими стартапами. Вероятность того, что у стартапа появится заинтересованный покупатель или соинвестор, кратно увеличивается.
   —?Российским компаниям будут интересны проекты «Сколково»? У нас есть спрос на инновации?
   —?Его надо развивать, это очень важный процесс. Концентрация интеллектуального потенциала в рамках одного проекта и создание определенных площадок по поддержке продвижения компаний, как нам кажется, как раз даст возможность привлечь наши крупные компании. Я думаю, что в скором будущем так оно и будет. Надо, чтобы партнерами стали прежде всего крупные компании. В нефтяном секторе — крупные нефтяные компании, в энергетическом — крупные энергетические.
   Хорошим примером может служить то же «Роснано». Это компания, созданная государством для развития наноиндустрии в России. Это — чисто производственная компания, которая инвестирует в создание производств на базе нанотехнологий. Исходя из того, что у нас, например, есть какой-то стартап, который что-то готов предложить интересное, то следующее звено как раз «Роснано» — производственная компания. «Роснано» является нашим учредителем, у нас с ним очень тесные отношения, поэтому все это гармонично интегрируется.
   —?Было принято решение, что до 2014 года «Сколково» будет существовать в экстерриториальном режиме, без привязки к физическому местоположению инноцентра. Это предполагает, что уже сейчас будут отобраны какие-то проекты, которые получат привилегии. Интересно , когда это произойдет, когда мы увидим первые проекты?
   —?Уже до конца этого года.
   —?А почему сразу не раздвинуть проект до границ России, не ввести упрощенный налоговый режим и так далее?
   —?Тогда не нужно «Сколково». Невозможно дать всем все и сразу. Необходимо какое-то ограничение, не по территории, а по мощности, по пространству, по правилам, для того чтобы отработать некоторые технологии. Воспринимайте «Сколково» как некоторый «пилотный проект». Я уверен, что в процессе реализации мы увидим, что что-то делается не так, неизбежно получим кучу негативных комментариев. Мы тогда выйдем с какими-то инициативами и предложениями по изменению действующего законодательства. Потом мы опять увидим, что что-то не так работает, что, наоборот, нужно что-то добавлять в действующие правила и регламенты. То есть это некий эволюционный процесс, который позволит отработать некоторую модель, в дальнейшем позволяющую себя воспроизводить и на других территориях.
   Сделать это сразу по всей стране невозможно. Посмотрите на самые развитые страны, там тоже эти концентрации достигаются в отдельных локальных местах. Почему Силиконовая долина? Почему Бангалор? Потому что для успеха необходимо обеспечивать концентрацию в одном месте критической массы людей, чтобы они общались между собой. Только в этом случае это начнет работать. Причем надо, чтобы эти люди общались не только на работе, а и когда пиво пьют, играют в футбол, ходят на дискотеку. Только в этом случае может появиться какая-то искра озарения.
   —?В России уже сейчас есть несколько достаточно серьезных IT-игроков, это крупные и сильные компании. В каком формате они смогут участвовать в «Сколково»? Ведь, исходя из мандата Фонда, они не смогут переехать туда полностью.
   —?Очень просто. Мы не собираемся давать преференции крупным компаниям, это не наша задача, наша задача — поддерживать и развивать новые инновационные направления. Если в недрах крупной компании зреет какая-то идея, а они не до конца уверены, что эта идея может быть реализована успешно, они приходят к нам и говорят: «Вы готовы с нами поучаствовать в этой истории?» Мы говорим: «OК, готовы». Они должны выделить из себя отдельный стартап, юридическое лицо, которое будет заниматься только этим проектом. Если этот стартап проходит по тем требованиям, которые мы предъявляем, то тогда мы будем готовы соинвестировать в этот проект и именно этому стартапу дать право пользоваться теми преимуществами, которые дает проект. При этом головная компания останется заинтересована в успехе через свое участие в реализации этого проекта.
«Сколково» навсегда   —?Многие маленькие и средние компании уже сейчас грезят о «Сколково». Как им стать претендентами на участие в проекте?
   —?Я думаю, что через неделю-другую мы опубликуем регламент подачи документов. Мы заинтересованы в том, чтобы никто не остался неуслышанным. Очень многих людей останавливают бюрократизированные процессы. Может, он и умный парень, у него бы что-то получилось, но ему так не хочется обивать пороги, куда-то ходить, что-то доказывать и отстаивать (причем даже не свою идею как научную мысль, а просто свое право ее реализовать). Может, он боится именно процедурных вопросов, требований написания бизнес-плана или регистрации компании. Вот это все мы должны взять на себя.
   Мы не знаем пока, насколько четко и быстро у нас это получится, но это одна из самых главных задач, это к вопросу о среде. Мы должны создать комфортную среду для молодого предпринимателя, для того самого стартапа, для самого маленького, дать ему шанс попробовать, дать ему первые 10—50—100 тысяч долларов, пускай он постарается что-то сделать…
   Мы не снижаем планку требований к качеству продукта. Нет, мы будем очень жесткими с точки зрения отбора по отношению к инновационности продукта. Иными словами, мы не будем поддерживать всех подряд. Специально для этого у нас создается мощный инструмент экспертизы, экспертные коллегии, механизм отбора и так далее. Но то, что мы в итоге избавим малое предприятие или конкретного человека от бюрократической рутины — это 100 процентов.
   —?Из бюджета на проект выделяется много денег...
   —?С чего вы взяли? Наоборот, выделяется очень немного денег. Проект, на который мы замахнулись , не сопоставим с тем, что на него выделяется. Это, кстати, одна из причин скепсиса крупного западного бизнеса. Когда они спрашивают, сколько денег предполагается потратить на проект (а надо помнить, что у нас целых 5 основных направлений), мы гордо отвечаем, что вот, мол, только государство обещало на четыре года 85 миллиардов рублей, большая часть из которых, правда, пойдет не на сами инновации, а на строительство.
   Иностранцы пожимают плечами и, кто пооткровеннее, в лоб говорят, что это — «ни о чем». Конечно, ежегодно в Силиконовой долине только на биотехнологии и биомедицину тратится до 50 миллиардов долларов. Да что там Силиконовая долина, годовые бюджеты на Research & Development (R&D) некоторых компаний, уже проявивших интерес к «Сколково», больше всего сколковского бюджета. Но это не значит, что «Сколково» не надо заниматься. Во?первых, если разумно и рачительно тратить имеющиеся средства, результат все равно будет, во?вторых, мы рассчитываем привлечь достаточно серьезные средства из частного сектора на принципах софинансирования.
   —?Когда «Сколково» даст первые инновационные продукты?
   —?По поводу первых инновационных продуктов — не хочу загадывать, хотелось бы быстрее, но не уверен, что получится совсем скоро. Это займет годы. А вот что касается того, когда «Сколково» вложит первые деньги, проспонсирует, выделит гранты или выступит партнером какого-то проекта — это случится в этом году. В этом году мы уже начнем софинансирование и поддержку определенных стартапов, проектов, которые уже частично прошли отбор через Комиссию при президенте по модернизации и инновациям, частично что-то отобрали мы.
   —?То есть фактически это будет началом жизни «Сколково?»
   —?Ну, если то, что мы начали давать деньги, считать началом жизни проекта, то да.
   —?Еще один вопрос по поводу денег, которые выделяются на проект из бюджета. Насколько проект «Сколково» будет финансово открыт?
   —?У нас есть договор с Министерством финансов о субвенциях, в договоре прописаны направления затрат. Министерство финансов не оставит нас в покое, как бы мы этого ни хотели, по каждому рублю будет абсолютная прозрачность, в этом нет ни малейшего сомнения. Финансовая закрытость не в наших интересах.
   —?Когда можно ожидать открытия вуза, который будет создан в рамках «Сколково»?
   —?Откроется он достаточно быстро, а вот когда он приобретет те формы, которые нужно… Я думаю, нам всем нужно набраться терпения. Я недавно смотрел интервью Садовничего. Он сказал, что нужно 100 лет для того, чтобы создать нормальную систему. Конечно, ему это можно говорить, он возглавляет МГУ… Может и не сто, но понятно, что пройдет лет 10, пока мы нарастим какую-то «массу мышц».
   —?Это будет вуз полного цикла?
   —?Нет, это будет Postgraduate School, то есть магистратура, аспирантура и лаборатории, которые будут заниматься как раз конкретными, а не общетеоретическими исследованиями, то есть исследованиями, ориентированными на рынок.
   —?«Сколково» будет существовать сто лет?
   —?Почему сто лет? Forever.