РАН и «Роснано»: как работает трансфер технологий

РАН и «Роснано»: как работает трансфер технологий Чтобы найти перспективные разработки и помочь их внедрить, РАН этим летом начала сотрудничество с «Роснано». Что удалось сделать за эти полгода, рассказывает генеральный директор Центра трансфера технологий (ЦТТ) РАН и «Роснано» Алексей Гостомельский в интервью изданию .

В чём смысл создания центра?

– Стратегическая задача, на которую мы работаем, глобальная – инновационное развитие страны. В её решении должны участвовать (и уже участвуют) множество организаций. Задача ЦТТ звучит достаточно просто – трансфер знаний и технологий между научно-исследовательскими институтами РАН, ОАО «Роснано» и бизнесом в области нанотехнологий. Можно сказать, что ЦТТ – это один из множества камней, которые необходимо бросить в воду, чтобы всколыхнуть всё озеро ресурсов инновационного развития страны.

Что побудило Вас заняться решением этой сложной задачи?

– Вся моя профессиональная деятельность связана с высокими технологиями. Окончив МГУ им. М. В. Ломоносова, в начале 2000-х годов вместе с выпускниками МГТУ имени Н. Э. Баумана я успешно реализовал стартап-проект A4Vision (3D-распознавание лиц).

Мне понравилась идея реализации сложных проектов и возможность создания прибыльного бизнеса в сфере технических, инновационных продуктов. Поэтому я создал инвестиционный бутик, основной деятельностью которого стали слияния и поглощения в сфере High-Tech, IT, Media, Internet.

Этот опыт работы, во-первых, вызвал искреннее уважение к людям, которые занимаются бизнесом в России, особенно технологическим. Во-вторых, он позволил понять, какой значительный потенциал скрыт в технологическом развитии России.

И ещё я понял, что для успешной интеграции науки и производства необходимо предвидеть перспективы будущего технологического и экономического развития. В ходе работы порой возникали интуитивные ощущения, которые после обсуждения с экспертами оформлялись как некоторые тренды в экономике и на рынке – как российском, так и мировом.

Поэтому сначала наша команда специалистов начала заниматься разработкой форсайтов. С их помощью, исходя из мировых тенденций развития в каждой индустрии, можно построить несколько вариантов развития ситуации в России.

Дальнейшая работа в ЦТТ позволила мне познакомиться с достижениями и проблемами развития академической науки, которая является наиболее ценным ресурсом нашего государства и общества. Я считаю, что РАН была и остаётся жемчужиной в коллекции активов интеллектуальной собственности России.

Почему бизнес не слишком заинтересован в инновациях?

– В период экономического роста до кризиса компаниям не было смысла заниматься инновациями, поскольку рост прибыли был обеспечен за счёт увеличения спроса, а недвижимость или ритейл приносили большую прибыль, чем высокотехнологичное производство с меньшими рисками.

Инновации нужны там, где есть конкуренция. Зачем предпринимателю заниматься инновациями, если нет конкуренции? Это лишь трата времени и ресурсов. Компания заинтересована в сокращении издержек, в повышении качества товара, а значит, в инновациях, если у неё есть конкуренты.

Среди представителей бизнеса в отношении к инновациям существует две противоположные позиции.

Первая характерна для крупных компаний-монополистов. Они не заинтересованы в сокращении издержек, поскольку нет необходимости в борьбе за клиента, раз и так удаётся обеспечивать товаром/услугой большинство в той или иной рыночной нише. Внедрение инноваций для них – лишь трата денег. Именно поэтому со стороны госкорпораций практически нет спроса на инновации.

Вторая – позиция отечественных экспортёров товаров и услуг на мировых рынках. Они вынуждены конкурировать в борьбе за потребителя с ведущими мировыми производителями. Поэтому и заинтересованы в инновациях, которые позволяют получить конкурентные преимущества в виде меньших издержек производства или лучшего качества товара.

Если есть спрос – должно быть и предложение?

– Основная проблема – неготовность науки к удовлетворению этого спроса. В постсоветский период произошла стагнация российской науки, которая объясняется двумя причинами: во-первых, резко сократился государственный спрос и финансирование, во-вторых, изменился сам спрос.

Советская наука традиционно жила в закрытой си стеме, условиями которой было регулируемое взаимодействие научных коллективов страны для системного решения глобальных стратегических задач и практически неограниченное государственное финансирование. Спрос напрямую формировало государство, при этом от научных коллективов не требовалось создавать товары с длительным сроком эксплуатации, не было жёсткого требования экономии ресурсов. В результате большинство высокотехнологичных товаров, например военная техника, было рассчитано на однократное использование, и длительная эксплуатация требовала значительных расходов.

Проблема не в особом внимании к военной технике в ущерб гражданскому сектору. Мы знаем, что благодаря деятельности оборонного комплекса США появились многие гражданские достижения – интернет, например. В системе стратегического планирования на Западе существовала серьёзная связка между рынком и государством. Всегда ставилась задача получения прибыли от новых технологий. У нас политические и экономические условия развития страны в советский период не позволяли коммерциализировать отечественные разработки за рубежом, задача извлечения дохода из технологий и НИОКР появилась недавно.

В результате резкого сокращения государственного финансирования в постсоветский период большое количество учёных уехало за границу, увезя с собой огромное количество технологий, созданных в СССР. А те, кто не захотел или не смог этого сделать, поменяли профессию. Среднее поколение наиболее активных и работоспособных научных кадров вынуждено было уйти зарабатывать деньги в бизнес или другие ненаучные сферы деятельности. Образовался разрыв между поколениями.

Индекс цитирования, участие в международных конференциях, интеграция отечественной и мировой патентной системы незначительны. Российские изобретения часто создаются в отрыве от мирового научного процесса и поэтому имеют сравнительно низкую конкурентоспособность. Престиж профессии учёного в России низкий, поэтому даже те представители молодёжи, которые идут в науку, часто не интегрируются в мировое сообщество – из-за отсутствия финансирования и культурных барьеров.

И всё же остались островки сильной науки – особенно в области химии, биологии, некоторых отраслях физики. Производство кристаллов, лазеров, биоинженерия, создание новых материалов – в этих направлениях, на мой взгляд, есть проекты, близкие к созданию инновационных продуктов мирового уровня.

Какова роль ЦТТ в решении названных проблем? Как вы помогаете научным коллективам?

– ЦТТ предоставляет интеграционный сервис для учёных. Этот сервис позволяет объединить три элемента успешного инновационного развития: исследователя, предпринимателя и инвестора. Упрощённо это и есть задача любого центра трансфера технологий. Существует три инновационных сектора, в которых сегодня может работать ЦТТ.

Первый сектор – патентный. Трансфер технологий начинается с самой ранней стадии – с идеи. Вы её можете запатентовать и затем продать или лицензировать. Это первое направление деятельности ЦТТ. На этом за рубежом построен огромный рынок. В России такого рынка пока не существует, нет компаний, которые занимались бы управлением интеллектуальной собственностью.

Патент – это важнейший инструмент всех технологических рынков. Например, в сфере интернет-бизнеса все крупные компании судятся друг с другом за права на отдельные виды услуг и промышленного дизайна. Так, одной из причин покупки Motorola Mobility компанией Google является наличие у первой большой патентной базы.

Существует большое разнообразие игроков и специальных инструментов на международном рынке интеллектуальной собственности. В России же этого бизнеса нет как класса. Предпринимаются только первые шаги. «Сколково», «Роснано», РАН, наш ЦТТ – все действуют в этом направлении.

Большая часть интеллектуальной собственности в России находится в руках у государства, но, к сожалению, оно никак ею не управляет. Нет инвентаризации этой собственности, перечня организаций и характеристики их компетенций. Доходит до смешного: не поддерживаются даже существующие патенты.

Второй сектор, который необходимо развивать, – заказные НИОКР. За последние 20 лет культура взаимоотношений академической науки, отраслевых институтов и производства была утрачена, их связи разрушились. Практически все крупнейшие российские компании, которые инвестируют в НИОКР, перешли на западные технологии, они очень неохотно, со страхом по купают любые российские изобретения.

Но есть и другой фактор – цена. Для того чтобы получить лицензии на конкретную технологию на мировом рынке, нужны десятки миллионов долларов. А в России нужно в 10 раз меньше, чтобы провести НИОКР или купить целый научный институт.

Если бизнес решил инвестировать в R&D, он сталкивается с серьёзными ограничениями: нет информации о том, какие существуют технологии, кто ими владеет, какие институты их разрабатывают. Бизнес не знает, с кем и как работать, нет институциональной культуры заказа НИОКР.

Третий сектор – коммерциализация изобретений в виде создания компаний. Сначала у вас появляется идея, вы проводите НИОКР, получаете прототип, и затем вам нужно из прототипа сделать продукт и его продать. Это финальная стадия, в рамках которой компания зарабатывает на производстве нового вида товара или предоставлении новой услуги. В идеале именно в этом направлении и должен работать любой ЦТТ. Но в силу специфики современных условий, неразвитости отечественного инновационного рынка центрам трансфера технологий необходимо заниматься и первыми двумя направлениями.

У нашего ЦТТ есть конкретная задача: помогать Российской академии наук создавать коммерчески успешные проекты в сфере нанотехнологий и, в конечном итоге, поставлять их в «Роснано» для инвестирования.

Компания начала свою деятельность в прошлом году. Что за это время удалось сделать?

– Мы встретились с научными коллективами во многих регионах России, проанализировали 150 проектов в 50 институтах РАН. В результате были отобраны 25 проектов, которые нами поддерживаются.

Это проекты в основном из области химии и физики. Среди них – производство новых материалов, адгезивы, сорбенты, биокерамика, новое литьё. Подробнее с проектами можно ознакомиться на нашем сайте.

Проекты находятся на разных стадиях реализации – НИР, лабораторный образец, опытный образец, прототип, опытное производство, экспериментальная производственная линия.

Как дальше будет развиваться ЦТТ, если потенциал РАН в части готовых к внедрению нанотехнологий будет исчерпан?

– Будем заниматься спросом со стороны бизнеса на НИОКР. Сейчас мы начинаем содействовать бизнесу в поиске технологий и их разработчиков, выполнять, по сути, функции коммуникационного звена между бизнесом и наукой.

Государство обязывает госкомпании разрабатывать программы инвестиционного развития (ПИР). И я надеюсь, ПИР помогут сформулировать стратегические приоритеты в отраслях экономики, которые и будут определять программы НИОКР частных компаний.

Развитие академической и прикладной науки во многом определяется государством, которое берёт на себя ответственность за формирование технологических приоритетов страны. Президент выделил пять направлений модернизации: энергоэффективность, ядерные технологии, информационные, космические, медицинские технологии. Необходимо их детализировать и заставить институты, призванные поддерживать инновации, работать над развитием именно этих приоритетных направлений, а не тех, которые оказались выгодными в данный момент.

Вы вошли в список победителей конкурса, проведённого в ходе создания Агентства стратегических инициатив. Какие задачи Вы ставите перед собой в этой организации?

– Агентство создано правительством РФ для поддержки уникальных общественно значимых проектов и инициатив среднего предпринимательства. Цель агентства – помогать развиваться малому и среднему бизнесу, в том числе инновационному. Поэтому моя задача в этой организации – объединение усилий специалистов различных отраслей в направлении реализации инновационных проектов.

По Вашему мнению, что больше всего препятствует развитию бизнеса трансфера технологий?

– Отсутствие веры в успех и утраченное доверие людей, работающих в науке. В стране практически нет успешных историй, когда российский учёный, академик заработал миллионы долларов на своей деятельности. Талантливые люди уходят из научной сферы.

Кадровый вопрос, нехватку учёных и инженеров называют наиболее серьезным нашим недостатком, ограничением для развития инноваций в стране. Но предложение следует за спросом. И кадры появятся, когда появится спрос на них. Повторюсь, появление этого спроса находится в прямой зависимости от наличия конкуренции на рынках, от эффективности государственного антимонопольного регулирования.

К сожалению, сейчас доминирует такое отношение к жизни, при котором человек хочет заработать быстро, без особых усилий – на инсайдерской информации, на перепродаже – когда заключение сделки тут же приносит значительную материальную выгоду. Поэтому необходимо менять мотивацию людей в самом широком смысле, прививать ценности созидательной работы.