Было бы эгоистично утверждать, что нынешние позиции России на международном рынке – исключительно региональное достижение. Тем более что по большому счету капитализация достаточно давно стала глобальной. При этом каждый учебник по экономике справедливо полагает, что иностранный капитал уж точно ни в коем случае не стоит пускать в стратегически важные отрасли оборонно-промышленного комплекса. К счастью, сфера IT не настолько крепко связана с общегосударственными интересами. Поэтому от текущего наплыва иностранных вложений рынок вряд ли серьезно пострадает. В конце концов, в тех же учебниках давно подмечено, что на практике имеет место международная миграция капитала.
Иными словами капитал, как он есть, постоянно перетекает из одной страны в другую. При этом ни в одну из них не привносит элемента патологической зависимости, потому как на одном конкретном локальном рынке долго не задерживается. По крайней мере, так принято считать, а значительных поводов для опровержения сего факта пока не представлялось. Специалисты выделяют два канала эффективности инвестиций. Оба приносят выгоду, в первую очередь, стране, принимающей вложения. Во-первых, появление зарубежных фирм на национальном рынке помогает ему быстро избавиться от малоэффективных локальных компаний. Следом неизбежно запускается процесс перераспределения внутренних ресурсов. Проще говоря, приток инвестиций первым делом отсеивает слабых игроков рынка. Что само по себе неплохо. Второе направление эффективности подталкивает национальный рынок к ужесточению конкуренции. Что в свою очередь ведет к ускоренной передаче актуальных разработок, как в сфере реализации, так и в сфере управления и менеджмента. Однако злоупотребление таким инструментом, как венчурные инвестиции, способно привести к тому, что национальные компании могут атрофироваться за ненадобностью. Достаточно учесть все эти факторы и в то же время обратить внимание на статистику последних лет, как немедленно напрашиваются неутешительные выводы относительно текущего состояния российского рынка. В начале прошлого десятилетия общий объем инвестиций в экономику России колебался на уровне $11 млрд. Уровень доверия к национальному рынку был непозволительно низким. Шло время, и уже по итогам прошлого года эта цифра выросла до $120 млрд. О том, насколько оправдан такой путь развития, мы побеседовали с основателем компании Addventure Максимом Медведевым.
Как вы считаете, сейчас уместно вообще говорить о том, что в России сформирован полноценный венчурный рынок? Я думаю, говорить об отлаженном рынке пока рано. Объясню почему. Создание венчурных фондов стало престижным. Поэтому предложение денег сильно превышает спрос со стороны компаний. К примеру, в IT-индустрии таких фирм предостаточно. Но действующих фондов, которые не только декларируют, а еще и реально инвестируют, всего пара десятков. Сформированный рынок – это не только количество игроков. Много более важно их сбалансированное распределение в работе над проектом. Важный показатель – наличие синдицированных сделок, успешных выходов, количество тематических мероприятий и множество других факторов. Исходя из такого понимания о структурированном рынке, тот рынок, которым мы на сегодня располагаем, я бы охарактеризовал как динамично развивающийся.
Иными словами, венчурный рынок на стадии тестирования возможных моделей бизнеса. Есть ли у вас лично идеи, чего очень не хватает российскому рынку инвестиционных технологий? Как он будет развиваться в дальнейшем? Инвесторы чаще предпочитают вкладываться в проверенные бизнес-модели. Те, которые уже неоднократно опробованы, где бы то ни было, и доказали свою состоятельность. Поэтому у инвесторов есть представление «во что» инвестировать. Текущей проблемой остается вопрос о том, в кого вкладывать. В продвижении проекта всегда решающую роль играет команда, которая над ним работает. Не хватает сильных предпринимателей и команд.
Серьезные венчурные фонды, кроме вложения капитала в заведомо выигрышный проект, как правило, обеспечивают его команду дополнительной информационной поддержкой. С целью – довести его хотя бы до первичной стадии самостоятельного бизнеса. По крайней мере, так принято
на Западе, где достаточно давно сформирован этот рынок. Addventure оказывает такую поддержку? Расскажите, на каких стадиях вы поддерживаете стартапы. Наверняка, ведь есть стандартная продуманная стратегия на этот счет или общие принципы диалога с командами стартапов. Часто на рынке можно услышать термин “smart money”. Это не только деньги инвестора, но и его экспертиза в отрасли, контактная книжка, репутация на рынке, возможности по организации партнерств для своих портфельных компаний, обеспечение «эксклюзива» или специальных условий в работе с контрагентами, вес на переговорах и многое другое. Свой уже третий фонд Addventure III мы формировали именно с позиции “smart investor“: суммарно у команды более 15 инвестиций в Рунете, 30 сделок M&A и сильный состав профессиональных инвесторов, например один из них - Андрей Романенко – основатель и президент группы компаний Qiwi. Все эти ресурсы и позволяет нам быть активным партнером не только в пресс-релизах, а на практике.
Раз уж была затронута тема западного венчурного рынка, сделаем к нему небольшое отступление. Вы ориентируетесь на западные модели венчурного бизнеса? Или в России другая структура рынка? Да, конечно. Глупо игнорировать многолетний опыт западных коллег. Собственно, мы первые в России еще в августе 2008г. испытывали популярную модель Y combinator, ориентированную на посевные инвестиции. Но эта модель работает гораздо эффективнее в условиях зрелого рынка, которого у нас пока нет. На формирующемся рынке у этой модели есть существенный минус – посевных денег не достаточно, чтобы компания вышла на самоокупаемость, а фондов, готовых доинвестировать, можно было пересчитать по пальцам. К тому же, они отдавали предпочтение компаниям с положительной EBITDA. Мы вовремя это поняли и приняли стратегическое решение о расширении модели. То есть мы по-прежнему внимательно мониторим проекты на посевной стадии, но готовы инвестировать значительно больше. Обычно речь идет о цифрах от $100 тыс. до $1 млн. Такая модель позволяет не делать «полуфабрикат», который пока не готов работать самостоятельно, а выпускать уже прибыльный бизнес.
Западная модель у вас отлично работает. А как вы относитесь к присутствию иностранного капитала? Есть ли в нем первостепенная необходимость? Или его присутствие на российском рынке лишнее и мешает естественному процессу развития? Наличие иностранных инвесторов – это хороший сигнал, что Рунет – перспективный рынок. В большинстве случаев западные фонды предпочитают инвестировать совместно с русскими, поскольку это win-win стратегия, когда обе стороны остаются в выигрыше. Иностранцы получают надежного партнера, который локально контролирует развитие совместной инвестиции, а русский фонд получает доступ к международной экспертизе. Например, у нас уже есть опыт совместных инвестиций с Intel Capital в Altergeo, и Ventech Capital Partners в Pixonic.
Финансовый кризис сильно повлиял на развитие венчурного рынка в России? То есть, уменьшился ли финансовый оборот? Стало ли меньше (или наоборот больше) проектов в сфере IT? Не берусь утверждать насчет состояния всего рынка, но мы на себе не сильно почувствовали. Мне кажется, куда больше на IT-рынок повлияли успешные IPO российских интернет гигантов (Yandex, Mail.ru Group) и крупные IPO на западе (Linkedin, Groupon, на очереди Facebook и Zynga).
Какие цели ставит перед собой компания Addventure? Какое у нее будущее? В третьем фонде AddVenture III ($7млн) мы планируем сделать 10-12 инвестиций. На горизонте 2-3 лет надеемся вырастить из них компании с оборотом более $50-100 млн. каждая.
